Пусть он сам затушил их, едва они показались, однако недоверие, в конце концов, легко задевает. Пока ни к чему было рассуждать о пустяках; по крайней мере, что касается такого рода дел, Сюэ Сянь не желал, чтобы Сюаньминь оказался ранен.
Он хлопнул книгой перед Сюаньминем и, другой рукой показывая довольно большое расстояние, сказал:
— Он вот настолько уступает моему.
Сюаньминь молчал.
Каменный Чжан, обыскивавший угол, как раз расслышал эти несколько слов и подумал про себя: «В мире, оказывается, есть столь бесстыжие люди, прямо-таки дух захватывает от восхищения».
И что ещё бесстыднее, так это то, что два по-настоящему способных господина отлынивают, благополучно позволяя человеку средних лет, кого кое-как уже можно счесть пожилым, и наполовину слепому искать в этой комнате нить паутины и лошадиные следы[175]. И как, мать его, это можно обосновать?
Поскольку Сюаньминь, ничуть не таясь, дал Сюэ Сяню посмотреть на книгу, он, разумеется, в душе подготовился. Однако он никак не предполагал, что Сюэ Сянь отреагирует подобным образом, потому по его всегда безразличному лицу неожиданно скользнули удивление и растерянность.
Сюэ Сянь поймал его на этом и сказал насмешливо:
— Полагаясь на одну только книгу, что за выводы можно сделать? Крикни и посмотри, не ответит ли комната.
Сюаньминь молчал.
Видя, что кое-кто говорит чем больше, тем неразумнее, Сюаньминь собирался обернуться и пойти к книжному шкафу, чтобы выбрать и тщательно осмотреть ещё несколько книг, в итоге же пусть дом не ответил, зато кое-что другое действительно откликнулось.
Снаружи послышались беспорядочные хлопки, из далёкого становясь близким, звук очень скоро вторгся в комнату.
Все испугались, и Сюэ Сянь бессознательно едва не призвал ветер, чтобы выдуть штуковину прочь, однако, присмотревшись, он обнаружил, что это сплошь смольно-чёрная птица.
Эта комната занимала два этажа, поэтому потолок казался высоким: пусть даже птица ворвалась, пока что она не могла налететь на них.
— Это та, что прежде была в лесу? — увидев чёрную птицу, Каменный Чжан вспомнил ту, что раньше чуть не увела их прочь.
Зрение Сюэ Сяня превосходило обычное, и пока птица пребывала в полёте, он ясно рассмотрел её в свете лампы и кивнул:
— Верно, действительно та. Почему она залетела?
Только он умолк, как действия чёрной птицы снова поразили людей в комнате.
Она покружила несколько раз вплотную к высокому-высокому потолку, словно искала определённого человека. Очень скоро она нашла цель, спикировала и, хлопая крыльями, замедлилась; в конечном счёте она села на плечо Сюаньминя, потёрлась о его лицо головой, покрытой плотным пуховыми перьями, и чирикнула.
Каменный Чжан вытаращил глаза и разинул рот.
Лу Няньци, напротив, сказал внезапно:
— Вороны кричат не так…
Сюэ Сянь, пожалуй, лишился дара речи сильнее всех.
Что называют тройным ударом в лицо? Именно это. Едва он сказал: «Позови и посмотри, будет ли ответ», эта глупая птица явилась и откликнулась. Откликнулась — и ладно бы, так ещё таким неописуемым голосом; крикнула — ну и пусть бы, но ей ещё надо было потереться о лицо этого Святоши, а когда опускалась Святоше на плечо, она к тому же набила Сюэ Сяню полный рот пуха; поистине…
Что за штука!
Для Сюаньминя поведение чёрной птицы тоже было крайне неожиданным, но когда она чинно села ему на плечо, его нога, хотя он собирался шагнуть к книжному шкафу, остановилась на том же месте.
Он знал ответ, даже не перелистывая книги: большинство пернатых были чуткими от природы, никакая птица не стала бы вот так открыто садиться на плечо чужаку да ещё тереться ему о лицо.
— Что, что происходит? — у Каменного Чжана так затуманилось в голове, что он потерялся в ходе событий.
Сюэ Сянь без всякого выражения бросил взгляд на глупую птицу и фыркнул холодно:
— Ещё нужно объяснять? Предельно ясно, что эта птица знает Святошу.
— Значит… — пробормотал Каменный Чжан.
— Значит это, вероятнее всего, дом мастера, — невозмутимо дополнил Лу Няньци.
Лу Няньци не видел книги, что держал Сюаньминь, если бы видел, он не добавил бы эти два слова — «вероятнее всего».
— Так и есть, это твой дом, — сказал Сюэ Сянь, глядя Сюаньминю в глаза.
Сюаньминь окинул взглядом птицу на плече. Нельзя было не признать: ему никогда не нравилась чрезмерная близость людей или прочих существ, однако когда эта чёрная птица потиралась о него, он тем не менее испытал чувство близкого знакомства, словно из другой жизни, и в сердце его вовсе не зародилось отвращения. Потому в глубине души он тоже пришёл к выводу: к тревоге, этот дом действительно его.
Сюэ Сянь пристально смотрел Сюаньминю в глаза, Сюаньминь тоже поднял взор к нему и, ничуть не пряча взгляда, издал «Мгм», ответив же, он тем не менее так и не отвёл глаз, а продолжил спокойно смотреть на Сюэ Сяня.
Неизвестно, не было ли это обманом зрения, но, оттенённый светом лампы в комнате, этот взгляд казался глубоким и серьёзным, настолько, что заставлял Сюэ Сяня чувствовать, будто Сюаньминь придаёт значение его реакции…
Сюэ Сянь невольно отвёл взгляд и сказал чёрство:
— Это, однако, и впрямь глупая птица.
Раскрыв крылья, чёрная птица вскрикнула и вытянула шею, намереваясь клюнуть его.
— Ещё и понимаешь человеческую речь, видно, в самом деле дух[176], — произнёс Сюэ Сянь недовольно. — Запоёшь этому Святоше — вон как щебечешь и кичишься, почему же на меня кричишь так грубо? М? Смотрю, тебе, пожалуй, больше не нужны твои лоснящиеся гладкие перья!
Это злобное создание прожило неизвестно сколько сотен лет, а всё ещё любило опускаться на один уровень с птицей — и было способно на это. Так, разговаривая, Сюэ Сянь в самом деле занёс руку, собираясь выдернуть перья из хвоста чёрной птицы.
Чёрная птица не могла одолеть его; яростно вскрикнув несколько раз, она захлопала крыльями и перелетела на другое плечо Сюаньминя. Теперь двоих больше ничто не разделяло.
Сюэ Сянь перестал смеяться, взглянул на Сюаньминя и сказал ровно:
— Даже если дом твой, ты не тот, кто вырвал мои мышцы и кости, в этом я твёрдо уверен. Но между тобой и тем человеком может быть связь. Я надеюсь, что вы враги, а не… сообщники.
Сюэ Сянь говорил это без всяких эмоций в лице, и выражение Сюаньминя тоже было необычайно тяжёлым и серьёзным. Настолько, что Каменный Чжан в углу не осмеливался громко дышать, и даже Лу Няньци, кто никогда не обращал внимания на других, ощутил, что обстановка не такая уж непринуждённая.
Сюэ Сянь всматривался в глаза Сюаньминя и не упускал в них
